Т. ОЛЕВСКИЙ: Мы сегодня весь день работали «в поле». Смотрели, как территориальные батальоны и нацгвардия готовятся к возможному штурму Мариуполя, хотели поговорить с волонтерами, которые здесь строят блиндажи и окопы на подступах к городу. И возле одного из таких укрепленных мест нас задержали сотрудники одного из батальонов. Одним из них, кстати, был бывший сотрудник НРЗБ. Им показались подозрительным наши российские паспорта, что само по себе неудивительно. А СМИ, в которых мы работаем, они не очень хорошо знали. А потом мы познакомились довольно близко с батальоном «Азов». Они приехали проверять нас, привезли к себе на базу. Там у нас сразу отобрали телефоны, поэтому мы не смогли выйти на связь и предупредить редакции, где мы находимся. Там после долгой проверки, пока мы ждали, чтобы бойцы батальонов убедились, что мы журналисты аккредитованные, а не шпионы, которых они опасаются, нас отпустили. Вполне обычная ситуация в месте военных действий, где мы сейчас находимся.
А. ГУСАРОВ: Слушай, на сайте «Дождя» написано, что вы сидели с мешками на голове.
Т. ОЛЕВСКИЙ: Так и было. Просто так там устроено, что, когда приезжаешь на базу батальона «Азов» (она находится в здании старой школы, спортивной, судя по всему), как и где расположены какие-то помещения, таким задержанным не показывают. Надевают пластиковые мешки на головы. Мне одели и Орхану Джемалю такой мешок. Мешок не душный, не мешает дышать, просто закрывает глаза. Потом нас проводили в подвал, посадили в отдельную комнату. Там мы и общались, не видя лиц людей, с которыми мы говорили. И так же нас в мешках оттуда вывели. И после того как проверка закончилась, уже разрешили снять мешки. И мы увидели людей, с которыми мы говорили. Часть из них уже и с лицами, они перестали их скрывать. Немножко поговорили об их службе. Возможно, даже сделаем про это репортаж.
А. ГУСАРОВ: Слушай, а что они спрашивали, как эта проверка выглядела?
Т. ОЛЕВСКИЙ: Проверка выглядит таким образом, что они сперва спрашивают, где ты работаешь. Задают каверзные вопросы в надежде, что человек как-то ошибется и даст понять, что не там работает. Например, у меня про телеканал «Дождь» они сказали: это не так, телеканал «Дождь» уже закрыли. Наверное, вы шпион. Я говорю: это неправда, вы просто не знаете, телеканал «Дождь» работает, и я не шпион. Мы немножко попрепирались. Потом они начали проверять. Много расспрашивали, откуда я приехал, куда я приехал в Украине, где бывал. То есть такие вещи, которые легко проверяются. Несколько человек меня узнали в лицо. Сказали: мы видели ваш репортаж с севера Донецка. Два бойца было. И они уже после этого немножко спокойнее стали говорить. А вообще я знаю, что они часто проверяют артистов в Мариуполе, подозревая их в том, что они тоже шпионы. Как мне сказал один из бойцов (это поверить, конечно, нельзя, но почему-то мне кажется, что он сказал правду): хоть нас и называют здесь нацистами, мы никого еще не избили и до инвалидного кресла не довели. А вообще я точно знаю, по звукам из соседнего помещения, что когда говорят, что батальон «Азов» учат петь гимн Украины людей, у которых находятся фотографии из Донецкой народной республики самопровозглашенной, то я знаю теперь, что это правда. Действительно, гимн Украины петь таких людей учат.
А. ГУСАРОВ: А вам не намерены выдавать какие-то документы, избавляющие людей, которые прошли подобную проверку, от дальнейших проверок.
Т. ОЛЕВСКИЙ: Нет-нет-нет, таких документов быть не может. Просто люди, которые отвечают за проверку именно на этой территории, это примерно одни и те же люди, они не меняются. Они фиксируют тех, кого они уже проверили. А вообще в зоне антитеррористической операции существует так называемая аккредитация в СБУ. Для людей, которые хотят здесь работать. Она выглядит не как бумажка, а как возможность позвонить в СБУ, где по спискам проверяют этого человека, который зарегистрировался. Но это не избавляет от необходимости следовать куда-то и там ждать, пока эта проверка не будет закончена. Поэтому ситуация, которая с нами произошла, не выходила за рамки штатной. Хотя внешне это все выглядело как в кино. Но эта ситуация для работы в таком месте вполне штатная. Если ты едешь «в поле» с камерой снимать строительство блиндажей, то надо быть готовым к тому, что там могут оказаться подозрительные люди, которые захотят подробно изучить твою биографию.
А. ГУСАРОВ: Слушай, на сайте «Дождя» написано, что вы сидели с мешками на голове.
Т. ОЛЕВСКИЙ: Так и было. Просто так там устроено, что, когда приезжаешь на базу батальона «Азов» (она находится в здании старой школы, спортивной, судя по всему), как и где расположены какие-то помещения, таким задержанным не показывают. Надевают пластиковые мешки на головы. Мне одели и Орхану Джемалю такой мешок. Мешок не душный, не мешает дышать, просто закрывает глаза. Потом нас проводили в подвал, посадили в отдельную комнату. Там мы и общались, не видя лиц людей, с которыми мы говорили. И так же нас в мешках оттуда вывели. И после того как проверка закончилась, уже разрешили снять мешки. И мы увидели людей, с которыми мы говорили. Часть из них уже и с лицами, они перестали их скрывать. Немножко поговорили об их службе. Возможно, даже сделаем про это репортаж.
А. ГУСАРОВ: Слушай, а что они спрашивали, как эта проверка выглядела?
Т. ОЛЕВСКИЙ: Проверка выглядит таким образом, что они сперва спрашивают, где ты работаешь. Задают каверзные вопросы в надежде, что человек как-то ошибется и даст понять, что не там работает. Например, у меня про телеканал «Дождь» они сказали: это не так, телеканал «Дождь» уже закрыли. Наверное, вы шпион. Я говорю: это неправда, вы просто не знаете, телеканал «Дождь» работает, и я не шпион. Мы немножко попрепирались. Потом они начали проверять. Много расспрашивали, откуда я приехал, куда я приехал в Украине, где бывал. То есть такие вещи, которые легко проверяются. Несколько человек меня узнали в лицо. Сказали: мы видели ваш репортаж с севера Донецка. Два бойца было. И они уже после этого немножко спокойнее стали говорить. А вообще я знаю, что они часто проверяют артистов в Мариуполе, подозревая их в том, что они тоже шпионы. Как мне сказал один из бойцов (это поверить, конечно, нельзя, но почему-то мне кажется, что он сказал правду): хоть нас и называют здесь нацистами, мы никого еще не избили и до инвалидного кресла не довели. А вообще я точно знаю, по звукам из соседнего помещения, что когда говорят, что батальон «Азов» учат петь гимн Украины людей, у которых находятся фотографии из Донецкой народной республики самопровозглашенной, то я знаю теперь, что это правда. Действительно, гимн Украины петь таких людей учат.
А. ГУСАРОВ: А вам не намерены выдавать какие-то документы, избавляющие людей, которые прошли подобную проверку, от дальнейших проверок.
Т. ОЛЕВСКИЙ: Нет-нет-нет, таких документов быть не может. Просто люди, которые отвечают за проверку именно на этой территории, это примерно одни и те же люди, они не меняются. Они фиксируют тех, кого они уже проверили. А вообще в зоне антитеррористической операции существует так называемая аккредитация в СБУ. Для людей, которые хотят здесь работать. Она выглядит не как бумажка, а как возможность позвонить в СБУ, где по спискам проверяют этого человека, который зарегистрировался. Но это не избавляет от необходимости следовать куда-то и там ждать, пока эта проверка не будет закончена. Поэтому ситуация, которая с нами произошла, не выходила за рамки штатной. Хотя внешне это все выглядело как в кино. Но эта ситуация для работы в таком месте вполне штатная. Если ты едешь «в поле» с камерой снимать строительство блиндажей, то надо быть готовым к тому, что там могут оказаться подозрительные люди, которые захотят подробно изучить твою биографию.
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.